Завсегдатаи
  вытаращили глава. Они сидели в своей укромной ложе, наблюдая за
  беспощадной жизненной схваткой. Кетенхейве взял кружку для сбора
  пожертвований, поднялся со стула, звякнул монетами. _Кетенхейве -
  запоздалый сборщик от "Зимней помощи", протянул кружку дельцам_. Они
  поморщились. Забыли уже, как выглядит эта кружечка, никаких пожертвований
  фюреру и его вермахту. Они отвернулись, недовольные тем, что потревожили
  их детские сны. А Кетенхейве видел в эту минуту куда более заманчивые сны.
  Он на минуту тоже впал в детство, как и они. _Кетенхейве - дитя, педагог и
  друг детей. Человек с педагогическим призванием посвятил себя молодежи_.
  Репродуктор над столиком завсегдатаев ныл: "Уложи мои купальные трусики!"
  Это пел ребенок, он пищал над лесами и полями, над горами и долинами, тихо
  гудела магнитофонная лента. _Собака пролаяла. Где? В Инстербурге.
  Еврейский анекдот. Анекдот Мергентхейма. Старый анекдот из "Народной
  газеты"_. Кто жив? Кто умер? Мы еще живы. Мергентхейм и Кетенхейве, рука
  об руку, как памятник старой "Народной газеты". ОХРАНЯЕТСЯ ГОСУДАРСТВОМ!
  Лена, приспосабливаясь к обстоятельствам, пожелала кока-колу с коньяком.
  Горда из-за своих сапфических принципов ничего не хотела.
   - Рюмка коньяку вам бы не повредила, - сказал Кетенхейве.
   Герда заказала кофе; она заказала кофе, чтобы в любом случае обеспечить
  за собой право оставаться в ресторанчике. Кетенхейве еще ничего не сделал
  для Лены, будущего механика. Он искренне сожалел об этом. Зря пропал день.
  Официантка принесла