площадной
  бранью. Повсюду на обломках стен, в оконных проемах, на потрескавшейся
  колонне из "Проклятия певца" сидели прожорливые геральдические звери,
  корячились глупые нахохлившиеся хищные гербовые орлы с окровавленными
  клювами, жирные самодовольные гербовые львы с вымазанными кровью пастями,
  извивающиеся грифоны с влажными темными когтями, грозно ревел медведь,
  мычал мекленбургский бык, а перед ними маршировали штурмовики, проходили
  парадом подразделения "Мертвой головы", под звуки оркестра шагали
  батальоны тайных убийц, вынимались из покрытых паутиной чехлов флаги со
  свастикой, и Фрост-Форестье, нахлобучив на голову пробитую пулей стальную
  каску, кричал: "Мертвецов на фронт!" Проходил великий военный смотр.
  Молодежь двух мировых войн маршировала мимо Музеуса, и бледный Музеус
  принимал парад. Матери павших в двух мировых войнах безмолвно проходили
  мимо Музеуса, и бледный Музеус приветствовал их траурное шествие.
  Государственные деятели двух мировых войн, все в орденах, подходили к
  Музеусу, и бледный Музеус подписывал договоры, которые они ему
  подсовывали. Генералы двух мировых войн, сплошь увешанные орденами,
  подошли чеканным шагом, выстроились перед Музеусом, обнажив сабли,
  отсалютовали и потребовали пенсий. Бледный Музеус назначил им пенсии, а
  генералы схватили его, потащили на живодерню и передали в руки палача.
  Потом пришли марксисты со знаменами. Они с трудом тащили гипсовый бюст
  великого Гегеля, а Гегель надрывно кричал: "Великие индивидуумы