ом деле собрался здесь, привлеченный печальным пением и
  звучными переборами гитары. Кетенхейве побежал к берегу Рейна. Ругань и
  смех неслись ему вслед. Кто-то бросил в него камень. Кетенхейве побежал к
  мосту. В освещенных витринах магазина, что на углу у моста, ему кивали
  манекены. Они требовательно простирали руки к депутату, который навсегда
  избавлялся от их колдовства. Скорей мимо! _Всему конец. Уже наступает
  вечность!_
   Кетенхейве достиг моста. Мост дрожал под тяжестью проходивших по нему
  призрачных трамваев, а Кетенхейве казалось, что парящая в воздухе арка
  дрожит под тяжестью его тела, под его торопливыми шагами. Трезвон
  призрачных трамваев напоминал злобное хихиканье. В Бейеле, на
  противоположном берегу, сверкали составленные из электрических лампочек
  слова: РАДОСТЬ НА РЕЙНЕ. Над чьим-то садом взлетела ракета, разорвалась и
  упала, будто умирающая звезда. Кетенхейве схватился за перила и снова
  почувствовал, как дрожит мост. Сталь трепетала, будто живая, будто хотела
  раскрыть Кетенхейве какую-то тайну, учение Прометея, загадку механики,
  мудрость кузницы, но весть пришла слишком поздно. Депутат был совершенно
  бесполезен, был в тягость самому себе, и прыжок с моста принес ему
  освобождение.