ее выбрали королевой манекенщиц.
  Девушка была бедной и неплохо жила за счет богатых. Фон Тимборн открыл
  дверь купе, гладко выбритый, корректный, фон Тимборн, будто уже сейчас
  аккредитованный на Даунинг-стрит.
   - Доброе утро, господин Кетенхейве.
   Откуда этот человек его знает? Наверное, встречались на каком-нибудь
  банкете для зарубежной прессы. Там провозглашали тосты и подстерегали друг
  друга. Кетенхейве не мог в точности припомнить. Он не знал стоящего перед
  ним человека. Он поздоровался, молча кивнув. Но господин Тимборн обладал
  великолепной памятью на лица и тренировал ее ради своей карьеры. Он
  поставил чемодан на решетку калорифера в коридоре. Долго наблюдал за
  Кетенхейве, слегка оттопырив губу, словно насторожившийся кролик в
  клевере. Может, этот Тимборн ему просто приснился? Кролик хотя и не
  обладал изощренным слухом, но любой шепоток в министерстве достигал его
  ушей. Он слышал, что Кетенхейве с трудом приноравливался, не поддавался
  руководству, не отличался покладистостью, вызывал недовольство и считался
  в своей фракции enfant terrible, что вообще-то никому не на пользу,
  скорее, может сильно повредить. Для Тимборна это означало бы крах всех его
  надежд, но эти чудаки, никогда их не поймешь, они добиваются удачи
  благодаря своим просчетам. Существовали прекрасные должности, безопасные
  должности, федеральные должности, запасные должности, далеко от Мадрида, а
  Тимборна снова одурачили. Он рысцой бежал по узкой дорожке не столько
  добродетели, сколько повышения в чинах,