шагом, ступенька за
  ступенькой, вверх или вниз - в наше время это не всегда поймешь, - но все
  же снова добрался до верха и сидел в руководстве, а восемь лет назад он
  сидел в Нюрнберге, а еще восемь лет назад тоже сидел в Нюрнберге, правда,
  на трибуне, откуда объявляли нюрнбергские законы, пока еще первые. Что ж,
  взаимное страхование от катастроф действовало безотказно; теперь такие,
  как он, снова при должности, все стало на свое место, и впереди было много
  дед. А что, если господин Кетенхейве рассчитывает победить на выборах;
  может быть, он надеется на министерский портфель? Тогда Кетенхейве будет
  им сопротивляться. Как глупо, Ганди уже не доит свою козу. Кетенхейве и
  Ганди могли бы рука об руку гулять по коридору. Ганди притягивал бы
  Кетенхейве как магнит. Тимборн снова поджал губу и мечтательно посмотрел
  за Рейн. Он представил себе Кетенхейве под пальмами - неважнецкая фигура.
  На Тимборне пробковый шлем и шорты сидели бы лучше. Ворота в Индию были
  открыты. Александр убил своего друга копьем.
   Поезд остановился в Годесберге. Господин фон Тимборн приподнял шляпу,
  безукоризненно элегантную фетровую шляпу, как у мистера Идена. В
  Годесберге живут почтенные люди, братья по совместным заседаниям. Господин
  фон Тимборн упругой походкой шел по перрону. Машинист ругался. Что за
  перегон! То поддавай пару, то снижай давление. Ведь он же ведет экспресс!
  Раньше мимо Годесберга и Бонна мчались на полном ходу. Теперь здесь
  останавливаются. Представители концернов загородили дверь. Они умели
  работать