белья, до самого тела,
  надушенного и напудренного. Коллега Мергентхейм стоит у микрофона, с
  отважным видом уставившись через толстые черные роговые очки на вспышки
  магния. Старая задница. _В Инстербурге без перемен_. Только собаки
  пролаяла. Мергентхейм был мастер на еврейские анекдоты; в старой "Народной
  газете" он вел отдел юмора. _Что, кто лаял в Инстербурге? Вчера? Сегодня?
  Кто лаял? Евреи? Молчание. Собачий юмор_. Новости экрана. Вилли Биргель
  скачет верхом во славу Германии, _Отвратительная пивная пена на губах.
  Элька, имя из нордической мифологии. Норны, Урд, Верданди и Скульд под
  деревом Иггдрасиль. Начищенные до блеска сапоги. Смерть в пилюлях. Пиво,
  пролитое на могилу_.
  
  
  
  2
  
   Кородин вышел из трамвая у вокзала. Полицейский изображал из себя
  берлинского полицейского на Потсдамерплац. Он поднял жезл - движение по
  Боннской улице открылось. Все мелькало, жужжало, скрипело, звенело.
  Автомобили, велосипеды, пешеходы, астматические трамваи устремились из
  узких переулков на привокзальную площадь. Здесь катили когда-то кареты,
  запряженные четверкой лошадей, которыми правили королевские кучера; принц
  Вильгельм приезжая в университет, приближаясь тем самым на несколько
  метров к своему голландскому убежищу; он носил визитку, корпорантскую
  ленту и белую корпорантскую фуражку Саксоборуссов. Поток транспорта,
  стесненный строительными заборами, кабельными рвами, трубопроводами,
  бетономешалками, котлами с асфальтом, застопорился. Толчея, лабиринт,
  узел, неразбериха,