нности даже улыбка, ободряющая улыбка уличной
  красотки. Федеральное ведомство печати сообщало, что в заявлении
  оппозиционной партии, будто одна из правящих партий обратилась за
  поддержкой на выборах к французской секретной службе, нет ни грана правды.
  И тут заварилась каша, грозились пожаловаться прокурору, ибо партийные
  фонды, партийные деньги - это всегда табу, всегда дело щекотливое; когда
  нужны деньги, а они нужны всем и всегда, у кого же их взять, как ни у
  богатых друзей? У Кородина были богатые друзья, но, как водится у
  состоятельных людей, они были скупы (Кородин понимал это) и хотели за свои
  деньги кое-что получить.
   Корабль прессы, покачиваясь, отплывал в это утро при легком бризе.
  Кетенхейве чувствовал, что не произошло ничего особенного. Половицы не
  сотрясались, двери не хлопали, однако бывает, что бури обрушиваются
  неожиданно, вдруг, без предупреждения бюро погоды. Кетенхейве постучал в
  дверь Мергентхейма. Мергентхейм представлял в столице газету, которая по
  праву считалась одной из "солидных" (а как же тогда остальные? Были они
  несолидными или их считали таковыми? Бедные незадачливые плясуньи!), а по
  торжественным дням он выступал по радио с приятными общедоступными
  комментариями, в которых была и доля критики, вызывавшая резкие жалобы со
  стороны чувствительных, как мимоза, и ревнивых, как цыганка, партий.
   Кетенхейве и Мергентхейм - кто они, друзья? Враги? Они и сами не могли
  бы ответить на этот вопрос; вряд ли они были друзьями, никто из них не
  сказал