этой волны и ухватить (как считал Мергентхейм)
  счастье за хвост. А когда Мергентхейм из первого же разговора понял, что
  Кетенхейве, вопреки его предположениям, вернулся на родину не с британским
  или панамским паспортом и пришел к нему, своему прежнему коллеге, просто
  пешком, то он, позабыв про все страхи, разыграл благодетеля, усадил
  Кетенхейве в свой сверкающий хромом служебный автомобиль и отвез к себе
  домой, к Софи.
   Софи, соблазнительная, надушенная, в домашнем платье от
  дюссельдорфского Диора и, видимо, уже предупрежденная по телефону
  Мергентхеймом (когда он успел это сделать?) о приходе гостя, мило
  поздоровалась с Кетенхейве, доверительно сказав: "Ведь мы уже знакомы" - и
  бросив на него мимолетный взгляд, словно напоминавший о том, что он с ней
  спал. Едва ли это могло быть! Однако потом выяснилось, что Софи начинала
  когда-то работать в бюро распространения "Народной газеты", и, хотя
  Кетенхейве не мог ее припомнить, Мергентхейм, как видно, обнаружил ее там,
  если не она сама его учуяла, а возвысившись до-положения жены главного
  руководителя газеты, Софи дала еще большую волю своему честолюбию - она
  была той музой, которая сопутствовала Мергентхейму на пути к успехам,
  карьере и умении вовремя приспосабливаться, вела его и поддерживала. Нет,
  Кетенхейве не спал с пей, хотя и мог бы: Софи отдавалась значительным и
  влиятельным людям без всякой страсти, наслаждение испытывала она лишь
  тогда, когда заходил разговор о плотской любви; юношей и просто красивых
  мужчин без