она отвергала, и пусть Кетенхейве не был
  концертмейстером в своей партия, но все же он играл там первую скрипку и
  был бы достоин ее постели. Но до объятий, поцелуев и постели так и не
  дошло; Кетенхейве не проявлял к этому ни малейшего интереса, а поскольку
  он упорно отказывался принимать участие в светской жизни федеральных
  кругов, и Софи перестала за ним охотиться, и вскоре он превратился просто
  в "болвана". Эпитет "добродушный" на этот раз отсутствовал, уже не украшал
  его. Мергентхейм тоже не добавлял его к прозвищу своего старого друга, ибо
  Кетенхейве, ставший депутатом, пожалуй, мог быть болваном, но уж
  добродушным - нет, это было невероятно, об этом не стоило и говорить.
   Однако настроение у Мергентхейма испортилось, и слабая дружба едва не
  превратилась во вражду, когда он из справочника бундестага узнал, что
  Кетенхейве женат. Софи сгорала от любопытства. Кто эта женщина, которую
  Кетенхейве никому не показывает? Неужели она такая красавица или такая
  уродина, что он ее скрывает? Быть может, она богатая наследница и он
  боится, что ее похитят? Видно, в этом все дело, и Софи уже мысленно
  толкала Эльку на любовную связь с молодыми секретарями посольства - не
  затем, чтобы насолить Кетенхейве, а чтобы восстановить естественный
  порядок, ибо Кетенхейве не заслуживал красивой и молодой наследницы. В
  конце концов обе женщины встретились и нашли друг друга премерзкими. Элька
  вела себя неподобающим образом, дулась, не хотела ехать на прием (что
  привело в восторг Кетенхейве,