нхейве, который тоже не хотел туда ехать, да и не
  мог, так как у него не было фрака), но Софи настояла на своем, и Элька
  поехала с Мергентхеймами на вечер, успев шепнуть на прощание Кетенхейве,
  что Софи носит корсет (чем окончательно смутила Кетенхейве). На приеме
  произошло нечто ужасное. Обе женщины в силу необъяснимой взаимной
  антипатии думали одна про другую: "тупоумная нацистка" (как могут
  ошибаться женщины!), а Элька интересовалась не посольскими секретарями, а
  посольским джином, который ввозился беспошлинно и был преотменным, а когда
  алкоголь ударил ей в голову, она объявила изумленному обществу, которое
  назвала скопищем призраков, что Кетенхейве свергнет правительство. Она
  называла Кетенхейве революционером, который ненавидит реставрацию, все
  более широко проводящуюся в государстве, - такого высокого мнения была
  Элька о своем супруге, и как глубоко пришлось ей в конце концов в нем
  разочароваться. Когда же общее изумление после ее тирады прошло и один
  атташе отвез все-таки Эльку домой в машине (вместо того чтобы обнять,
  Элька его обругала), это глупое происшествие странным образом подняло
  авторитет депутата Кетенхейве. Хотя Элька не выболтала (она бы и не смогла
  этого сделать), что за правительственный переворот замышляет Кетенхейве, с
  какой стороны, с чьей помощью, каким оружием и с какой целью намеревается
  он устранить правительство, все же после этого вечера многие стали
  относиться к Кетенхейве с опаской и старались добиться его благосклонности
  как политика, с которым,