в пещеру среди щебня и мусора. Точно зверек, уползающий в свою нору.
   И тут хлынул дождь. Кетенхейве вышел на улицу. Дождь и ветер валили его
  с ног. Брызги грязи забивали рот и глаза. Он вывел Эльку из развалин. Она
  насквозь промокла и вся перемазалась. Грязное платье прилипло к телу.
  Белья на ней не было. Голая и беззащитная, боролась она с пылью, дождем и
  камнями. Элька пережила войну, ей было всего шестнадцать.
   Ему не нравилось ее имя, Элька - Адельгейда. Оно внушало ему
  подозрение. Это имя из нордической мифологии напоминало о Вагнере и его
  истерических героях, о хитром, коварной и жестоком мире богов, и
  смотри-ка, Элька действительно оказалась дочерью гаулейтера, наместника,
  властелина.
   Гаулейтер и его жена были мертвы. Они проглотили пилюльки,
  приготовленные "на крайний случай", и весть о смерти родителей Элька
  услышала в лесу.
   Она услышала эту весть (просто весть, не больше, потому что время как
  будто усыпило этот день, и Элька воспринимала все удары судьбы так, словно
  ее закутали в вату и грубые руки катали ее в этом ватном мешке) из
  хрипевшего, содрогавшегося от шифрованных сигналов и призывов о помощи
  радиоприемника, среди немецких солдат, сдавшихся в плен и ждавших отправки
  в лагерь.
   Их охраняли двое негров, которых Элька не могла забыть. Негры, огромные
  долговязые парни, замерли в странной позе, присев на пятки, вот-вот
  готовые прыгнуть. Точно в девственном лесу. Винтовки - свидетельство
  цивилизации - лежали у них на коленях. На подсумках