о. Он пылал ненавистью. Той
  ненавистью, которую мог себе позволить лидер мирной социальной партии; он
  ненавидел вдвойне и поэтому был дважды узаконен и застрахован, он
  ненавидел внешнего врага и классового врага, которые на сей раз
  воплощались для него в одних и тех же людях. В сущности говоря, одно лишь
  название их корпорации, казавшееся ему столь надменным, само французское -
  название - Conseil Superieur des Forces Armees - возмущало Кнурревана, а
  Кетенхейве с нарочитой элегантностью развернул его перед ним, как тореадор
  разворачивает перед быком красное полотнище.
   Кетенхейве нравилось, когда Кнурреван так волновался. Великолепный он
  все же человек, поистине широких взглядов, и, уж конечно, он стыдливо
  хранит в своем письменном столе жестяную коробочку с Железным крестом и
  значком за ранение во время первой мировой войны, а завернуты они,
  вероятно, в свидетельство об освобождении из концлагеря и в прощальное
  письмо сына, которое тот оставил, перед тем как уйти в легион "Кондор" и
  погибнуть. Но теперь Кетенхейве надо было следить, чтобы Кнурреван не
  сбежал. Партийному лидеру не терпелось обнародовать интервью генералов,
  мнение руководителей европейской армии по германскому вопросу. Он хотел
  расклеить на стенах плакаты со словами ВЕЧНЫЙ РАСКОЛ и обратиться к
  народу: "Смотрите, мы преданы и проданы, вот куда ведет правительственный
  курс!" Но это было бы все равно что заранее разрядить бомбу,
  предназначенную для парламента; это дало бы канцлеру возможность выступить
  с