хейве видел, как народ мучился и погибал по вине генералов, и кто,
  как не генералы, выпестовал бациллу из Браунау) Насилие всегда приносило
  лишь одни несчастья, одни поражения, и Кетенхейве возлагал свои надежды на
  отказ от насилия, что если и не даст счастья, то, уж во всяком случае,
  обеспечит моральную победу. Но будет ли это пресловутой "конечной
  победой"? Кетенхейве лишь временно объединился с Кнурреваном, который
  искренне мечтал о немецкой народной армии и о немецком народном генерале,
  простом, спортивного вида человеке в сером костюме альпиниста, который бы
  ел суп вместе с солдатами и, будучи настоящим заботливым отцом, поделился
  бы этим супом со своими пленными. Кетенхейве же хотел, чтобы никто больше
  не попадал в плен, и поэтому нуждался в Кнурреване, чтобы фрондировать
  против идеи канцлера создать армию. Но может настать день, когда ему
  придется выступить против куда более опасных планов своего друга - создать
  народную армию. Кетенхейве ратовал за абсолютный пацифизм, за
  окончательное осуществление лозунга "Долой оружие". Он сознавал, какую
  ответственность брал на себя, она угнетала его и не давала ему спать. Но,
  даже оставшись без союзников, без единого друга на Западе и на Востоке, не
  понятый ни здесь, ни там, он усвоил из уроков истории, что отказ от оружия
  и насилия никогда не приведет к таким несчастьям, как их применение. И
  если не будет больше армий, то исчезнут границы, станут никому не нужными
  и без того уже смешные в эпоху самолетов государственные суверенитеты
  (летают