На
  прощанье он поклонился, церемонно поцеловал мою руку, и... Я не выдержала, я
  стала целовать его первой.
   Я целовала шрам на его лбу, его рано поседевшие волосы, я прошептала, я
  стала умолять его -- подняться ко мне в мою комнату в коммуналке... Он
  отрицательно качал головой и, вырываясь, шептал:
   - "Нет... Не надо... Ты не понимаешь, -- я - "Враг народа". Я всегда
  знал, я всегда видел -- как ты глядишь в мою сторону. Я не могу... Из-за
  меня они "возьмут" и тебя!"
   Он уже почти "вырвался", когда мне на ум пришли строки нашего любимого
  Тютчева:
  
   "И гроб опущен уж в могилу,
   И все столпилося вокруг...
   Толкутся, дышат через силу,
   Спирает грудь тлетворный дух..."
  
   Лешенька будто замер, прислушиваясь, а я сказала ему:
   - "Хорошо, тебя заберут. Что дальше-то? У тебя -- Долг пред твоими
  Предками. У тебя должен быть Сын. У них должно быть -- Продолжение Рода.
  Подари мне его. Я не прошу у тебя -- стать твоею женой. Я хочу стать матерью
  твоего ребенка. Пошли ко мне в комнату. Я решилась...
   Мама моя давно умерла, отца пять лет, как "забрали", а бабушка не
  пережила этого. Я знаю, как "забирают". Я не боюсь!
   В день, когда ими разверсты могилы, единственное, что мы можем сделать
  -- приготовить для нас еще одну колыбель".
   Мы поднялись ко мне.
  
   Затем были каникулы и я была месяц счастлива. Мой Лешенька жил у меня и
  мы были -- женой и мужем. А взяли его -- в