из кабаков. Возвращались, так сказать, "к границам семьдесят
  пятого года". Так что менты на всех фанатов смотрели волками. А на
  красно-белых...
   Филолога нужно было к хирургу, а в любом травмпункте по Москве -- пост.
  Увидят наши шарфики-"петушки" - цоп и аля-улю...
   Тут я вспомнил Хирурга. Ленка представила нас друг другу на одном
  сэйшене. Одной девке с "колеса" стало не по себе, и он откачал ее в
  полминуты. Короче, я его знал, он знал меня, а самое главное - я знал, что у
  него сегодня дежурство в мединституте!
   Я шепнул Сычу, его псы бросились на шоссе и тормознули целый автобус.
  Мы с Сычом затащили в него истекающего кровью филолога и назвали адрес и
  цену. А Сыч уже из окна заорал, что Паша-"опарыш" за старшего и чтоб все - в
  общагу. Пусть вытряхивают баб из постелей, возьмут ящик белой в оперкомнате
  и раскрутят Гочу на "сушняк". Сегодня ночью - большая пьянка, в конце -
  драка. Завтра все синяки -- на это списать.
   Автобус довез нас до институтской больнички, мы отдали - сколько
  обещано, и водила пожелал нам удачи.
   Мы вошли в приемный покой и нам навстречу - Хирург. Увидал нас, сделал
  квадратные глаза и цедит:
   - "Не знал, что ты - фанат".
   Я отвечаю:
   - "Пошел ты! Просто сегодня -- двадцатое. Апреля. Вся мразь стеклась в
  город. Не в костюмах же нам ее привечать?!"
   Так Хирург, как дурак, уставился на календарь. Я уж решил, что он не
  понял, да тут