и
  будущей Сычевой женой привезли ее к Хирургу, и он с подозреньем спросил:
   - "Твое?"
   Я даже обиделся:
   - "Мое бы у меня выросло. Девка больно хорошая".
   - "Его?"
   - "Да пошел ты! У него его тоже бы выросло. Скоро вырастет. Сам гляди".
   Хирург глянул на серую Ольгу, на нас - и забрал ее. А когда сидели и
  ждали, пока она отлежится - раздавили на четверых. Так и подружились.
  Раньше-то я его знал лишь как Ленкиного старшего брата. Я тогда спал с ней.
  И думал -- жениться. Мы все так думали.
   Так что, не берите в секретарши девчонку, коя знает вас, как
  облупленного. Не заводите от нее дочерей. А самое главное -- не дружите с
  Хирургами, ежели его родная сестра родила вам дочурку в ваше отсутствие. И
  никогда не дарите спартаковских "петушков" деду той самой девчонки, с коей
  вам сладко спать. Можно поставить себя в дурацкое положение. На всю жизнь.
  
   Да, - на другой год мы опять собрались в апреле. Походили, поорали:
  "Спартак" - чемпион!" - зашли к Хирургу, сказали, чтоб шел спать, или с нами
  - пить. Он пошел с нами.
   В третий год я уже пошел с Ленкою. Сама напросилась. Опять - никого.
  Даже скучно. Завалили всей толпою к Хирургу и устроили сабантуй прямо у него
  в перевязочной. Никто не удивился и не спросил - кто мы и откуда. Мы не
  удивились, что в перевязочной средь ночи столько врачей. Да - сестричек.
   А потом мы выросли и перестали бродить по апрельской Москве.