оскве. Да и зачем
  бродить? Тихо у нас. Тихо и покойно. По-крайней мере - двадцатого апреля.
  Сами понимаете - ледок. Бродишь ночью - как бы не поскользнутся.
  
  
   Хе
   Патриарх
   The Hierophant
   Le Pape
   Der Grossmeister
  
   Цикл Воли -- Развитие
   Москва -- 1937 год
  
   Мы шли в ночи и было слышно, как звенят подковками у нас сапоги. Город
  -- похоже что спал, а скорей всего -- притворялся.
   Стояла густая августовская ночь и окна москвичей были распахнуты.
  Обычных москвичей. Нас вел старый Палыч, коий всю дорогу внимательно смотрел
  на раскрытые окна. Ежели какое-то из окон было заперто, он молча показывал
  на него пальцем, Леша включал потайной фонарь, а Володя отмечал координаты
  окна.
   В такую жаркую ночь за этими закрытыми окнами прятались "Враги Народа".
  Они, наверно, шептались друг с другом и говорили всякие гадости -- про Нас,
  Нашу Родину и самого Товарища Сталина.
   Здесь -- в центре города это была одна из самых верных примет. Бывших
  хозяев всех этих домов постреляли в дни Революции и теперь в их просторных,
  светлых квартирах и комнатах жировала пролетарская, да жидовская грязь,
  всплывшая в дни мятежа. И мы -- шли ее чистить. И вся эта грязь и мразь
  слышала, как гремят подковками в притаившемся городе наши кованые сапоги и
  -- в штаны делала себе от ужаса.
   Сперва -- делала, а стоило нам пройти, сразу же начинала шипеть нам
  вслед. А чтоб не слышали мы