обственных жен, да детей. Что любопытно, - самим в себя
  выстрелить пороху нет. Что забавно -- руки трясутся и по жене, да детям они
  промахиваются. (По нашим-то матерям, да сестричкам они -- не
  промахивались...)
   Мы их не удерживаем. Это здорово, - прийти к такой гниде, а она --
  пьяная в дым и рыдает над только что пристреленной им же самим женою, иль
  доченькой. Еще лучше, ежели наш штатный доктор -- эту бабу, иль девку потом
  вылечит.
   Объявляешь ему приговор, а потом с улыбочкой говоришь: "Жена ваша к
  счастью -- не умерла. Хотите посмотреть, да послушать?!" -- и тут же кляп
  ему в рот и представление, как его телка нашим "подмахивает".
   В общем, - здорово.
  
   Мы подымаемся в квартиру, нас уже ждут дворник, да управдом. С улицы
  слышен звук подъезжающего "воронка". Я спрашиваю у дворника, - все ли дома
  -- по списку? Он в ужасе трясет бородой, шепчет:
   - "Младшенькой-то -- четыре! Может, - ее в детский дом?"
   Я с интересом смотрю на него. (Разумеется, - такую малышку -- прямиком
  в детский дом. Но ему об этом не положено знать. А на будущее... Редкий
  человек отважится задать подобный вопрос мне -- чекисту. Надо запомнить его.
  При случае -- предложить работу у нас -- в органах. Хороший человек теперь
  -- редкость. Смелый -- тем более.)
   - "В ордере указано - всех. Разберемся. Мы не караем детей".
   Дворник успокоено кивает в ответ. А мы начинаем нашу работу.