сь медленно, тяжело, у Елены Петровны отекали ноги. Она
  многие годы сидела за этой машинкой. И никогда, ни разу, не сшила ничего
  красивого, нарядного. Обметывала простыни, сострачивала огромные, как
  паруса, пододеяльники. Артем как-то пришел в школу в плюшевой темно-зеленой
  рубашке, такой узкой, что казалось, сейчас лопнет по шву, и заявил, будто
  это последний писк моды, будто какой-то родственник привез из Парижа для
  своего сына, но у того слишком пузо толстое, не смогли застегнуть пуговицы.
  На самом деле мать нашла на антресолях старое покрывало и сшила ему
  рубашку. А узкая она потому, что осталось очень мало невытертой ткани. -
  Саня загасил сигарету и перевел дух. В кабинете стало тихо. Молчание
  длилось несколько минут.
  
  "Он не верит, - с тоской подумал, Саня, - ничего у меня не получается
  Сейчас он отправит меня назад в камеру"
  
  Этого он боялся больше всего. Каждая! минута в тихом кабинете, наедине со
  спокойным, вежливым старичком, без вони и ужаса перед
  соседями-уголовниками, была для Сани сейчас на вес золота. Саня готов был
  болтать хоть до утра, лишь бы побыть здесь еще немного.
  
  Следователь продолжал сидеть неподвижно, только веки его чуть приподнялись,
  глаза оживились.
  
  - Ну что же вы замолчали, Александр Яковлевич? - произнес он