оргиевна двадцать пять лет честно прослужила
  в районной санэпидемстанции рядовым врачом-гигиенистом, с мужем развелась,
  когда Наташе было три года, с тех пор презирала всех мужчин вообще и
  каждого в частности. Чем старше становилась Наташа, чем явственней маячила
  перспектива ее собственной, отдельной взрослой жизни, тем чаще и
  вдохновенней произносила Кира Георгиевна свои монологи о цинизме и
  бездуховности современных молодых людей. Когда появился Саня, вся эта
  кипящая лава презрения обрушилась на него, и возражать не имело смысла, тем
  более сейчас.
  
  Наташа уже несколько минут пыталась снять с Димыча шапку. Она вышла из дома
  без перчаток, руки ее застыли и все не могли отогреться. Распухшие пальцы
  никак не справлялись с узлом. Димыч хныкал, ему хотелось спать, ему не
  нравилось, что его так долго и неловко раздевают, тормошат, к тому же его
  пугал сердитый голос бабушки, он чувствовал, что взрослые ссорятся, и
  готовился зареветь всерьез. Если бы он не был таким усталым и сонным,
  наверное, уже давно заглушил бы своим ревом это взрослое безобразие.
  
  - Дай-ка я развяжу, ты только путаешь! - Кира Георгиевна отстранила Наташу,
  присела на корточки перед Димычем. - Что ты здесь накрутила? Не могла
  нормально завязать? Ты хоть позавтракать успела?
  
  -