Я не хочу есть.
  
  - А в голодный обморок хочешь хлопнуться, ко всем прочим радостям? То же
  мне, декабристка, жена ссыльно-каторжного. И нечего на меня так смотреть.
  Иди, возьми там сыру в холодильнике, бутерброд себе сделай. Деньги,
  деньги... Больные вы все, честное слово. Вот и сейчас наверняка у тебя
  только и крутятся в голове суммы с нулями. Ты о другом должна думать. Ты
  должна, наконец, сделать серьезные выводы. У тебя сын растет.
  
  - Какие выводы, мама? - крикнула Наталья из кухни и хлопнула дверцей
  холодильника.
  
  - Самые серьезные, Наташа. Самые серьезные. С кем ты живешь? Как ты живешь?
  Ты посмотри, какие люди окружают твоего мужа. Один только этот Вова Мухин
  чего стоит! У него на лбу написано, что он настоящий бандит, если только на
  таком узком обезьяньем лобике может уместиться какая-нибудь надпись.
  Кстати, он заходил к вам позавчера, когда ты была у врача.
  
  - Кто? - крикнула из кухни Наташа и уронила нож.
  
  - Вова Мухин.
  
  - Мама, что же ты не сказала?
  
  - Ну, забыла, прости. Неужели это так важно? И что за манера - орать через
  всю квартиру? Хочешь поговорить - зайди в комнату. Ребенок засыпает, а ты
  кричишь.
  
  Наташа влетела с бутербродом в руке. Кира Георгиевна успела раздеть Димыча
  и уложить в постель. Они стали разговаривать