отвечать на многие вопросы, самые простые и невинные.
  
  - Зачем вы лезете в нашу жизнь? Какое отношение все это имеет к нашему
  горю? Вы ерундой занимаетесь, - она опрокинула в рот стопку валокордина,
  поморщилась, тряхнула головой, как будто хлебнула чистого спирту, и
  уставилась на Илью Никитича сухими злыми глазами.
  
  - Я веду расследование, - напомнил он.
  
  - Зачем? Убийца задержан на месте преступления. Что тут расследовать?
  Судить его надо. Судить и расстрелять!
  
  Илья Никитич сидел за шатким кухонным столиком у окна. Прямо в стекло
  упирались голые ветки тополя. По веткам прыгал снегирь. Ярко-красная грудка
  была единственным цветным пятном на черно-белом фоне пасмурного зимнего
  пейзажа. Застиранные ситцевые шторки только добавляли серости.
  
  - Вам от этого станет легче? - тихо спросил Илья Никитич, так тихо, что
  Елена Петровна не расслышала.
  
  - Расстрелять- выкрикнула она и хлопнула ладонью по столу.
  
  Стол был покрыт вытертой клеенкой, такой же клеенкой с фруктовым рисунком
  были оклеены стены кухни. На белых пластиковых дверцах маленького буфета
  пестрели остатки облупившихся переводных картинок.
  
  - Не надо так кричать, - попросил Илья Никитич, - следствие идет, вина
  Анисимова еще не доказана.
  
  - Тут нечего доказывать. Вам надо убийцу