и очень дорогие,
  есть золотая цепочка, браслет. Пять тысяч я, конечно, так не наберу, но
  хотя бы две. Одно кольцо должно стоить не меньше тысячи, оно ведь
  старинное, камень большой, бриллианты. Главное, не нарваться на жуликов,
  посоветоваться со специалистом, узнать его реальную стоимость".
  
  Наташа вернулась на кухню, но вместо того, чтобы взять нож с тонким
  лезвием, стала опять листать Санину записную книжку, пытаясь вспомнить, кто
  из знакомых связан с ювелирным делом. И вспомнила. Саня рассказывал, что
  отец Артема Бутейко когда-то работал в ювелирном магазине гравером.
  
  * * *
  
  Надевая пальто в прихожей, Илья Никитич стал незаметно для себя напевать
  романс "Белой акации гроздья душистые". Хорошо, что хозяйка была на кухне и
  не слышала этого бормотания. В доме повешенного не говорят о веревке. В
  доме застреленного не поют романсов.
  
  Илья Никитич напевал романс, поправлял шарф перед треснутым зеркалом в
  прихожей, хозяйка возилась на кухне. Он уже готов был окликнуть ее, чтобы
  попрощаться, но тут зазвонил телефон.
  
  - Да, я слушаю, - с тяжелым вздохом произнесла Елена Петровна, - кто
  говорит? Наташа? Какая Наташа?
  
  Илья Никитич замер, прислушался. Несколько секунд было тихо, и вдруг
  раздался крик:
  
  - Вы что, с ума сошли? Вы соображаете,