, как выстрела в спину, расхаживала по квартире,
  из комнаты в комнату, из угла в угол, словно искала место, где можно
  спрятаться от следователя, который сейчас придет. Она не была готова к
  разговору, панически боялась ляпнуть лишнее. Следователь непременно
  окажется мерзавцем, безжалостным роботом, для которого главное - поскорее
  передать дело в суд, и совершенно безразлично, что будет с Саней в тюрьме,
  что будет с ней и с их ребенком. А как же иначе? Он ведь представитель
  государства, а от государства, как известно, ничего хорошего ждать не
  приходится.
  
  Она не замечала, что до сих пор не сняла сапоги и куртку. Ее сильно
  знобило, хотя в квартире было очень тепло.
  
  "Я не должна говорить про Мухина, - стучало в голове, - возможно, они с
  Саней сообщники. Вдруг он просил меня позвонить Мухину именно потому, что
  они - сообщники, и Вова должен меня проинструктировать насчет разговора со
  следователем? О, Господи! Но тогда я тоже сообщница? Я что, правда думаю,
  будто мой Саня мог убить человека?"
  
  Она застыла посреди комнаты, уставилась в зеркало, висевшее над диваном, и
  в первый момент себя не узнала. Бледное, даже с каким-то голубым оттенком
  лицо, красные, совершенно сумасшедшие глаза, красный распухший нос,
  растрепанные волосы. Настоящая ведьма.