исутствии адвоката.
  
  - Вот как? Ну ладно. Только это пока не допрос, а беседа. Можно мне с вами
  просто побеседовать?
  
  - Можно, - буркнула она и смущенно отвернулась.
  
  - Спасибо, - улыбнулся Илья Никитич, - скажите, а вы уже встречались с
  адвокатом? Он назвал вам цену?
  
  - Да.
  
  - Сколько, если не секрет?
  
  - Много. Пять тысяч.
  
  - Рублей?
  
  - Долларов.
  
  - Действительно, много. Деньги, которые вашему мужу должен был Бутейко,
  очень бы пригодились сейчас. Верно?
  
  - Бутейко у многих брал в долг. Он жил в долг, - пробормотала она еле
  слышно и покраснела. У нее была очень тонкая белая кожа, и краснела она
  яркими пятнами.
  
  - У кого еще, кроме вашего мужа? Назовите, пожалуйста, хотя бы одного
  человека.
  
  - Я не знаю...
  
  - Ну как же? Вы сказали - у всех. Кто эти "все"?
  
  - У всех, у кого можно было взять, он брал. Опросите его знакомых, пусть
  сами скажут... Это кошмар какой-то. Мой муж никого не мог убить, даже
  Бутейко.
  
  - Почему "даже"?
  
  - Потому что Бутейко обо всех писал и говорил гадости. Не человек, а
  сгусток пошлости. Мой муж здесь совершенно ни при чем, - пробормотала она
  так быстро и тихо, что Илье Никитичу пришлось подвинуть кресло поближе.
  Колесики скрипнули, Наташа вздрогнула, вскинула голову, сдула челку со лба
  и добавила