ил, когда они учились в
  школе, папа Бутейко работал всего лишь гравером в ювелирном магазине. Он не
  мог заниматься такими вещами, его бы в тюрьму посадили, - она замолчала,
  испуганно уставилась на Илью Никитича и прошептала: - Господи, какая же я
  дура! Вы ведь следователь, а я вам такое рассказываю. Вдруг это правда, и
  Артем не врал? Тогда получается, я стучу на его родителей! Они ни в чем не
  виноваты, у них и так горе...
  
  Зазвонил телефон, она вздрогнула, вскочила и бросилась на кухню.
  
  - Прости. Я не могу. У меня сейчас следователь, - услышал Илья Никитич ее
  громкий, возбужденный голос. - Не знаю. Как только он уйдет, я сразу
  приеду. Нет, не говорила... Мама, перестань... Зачем? Он меня допрашивает,
  а не тебя. Ни в коем случае!.. Вова Мухин здесь вообще ни при чем... А
  потому, что ты можешь все испортить. Прекрати, мама, пожалуйста... Я очень
  прошу тебя, не вмешивайся. Я сама буду решать, что важно, а что не важно.
  Все, прости. Ну я не знаю, свари ему кашу... Все, пока... Нет, я сказала!
  
  Наталья вернулась в комнату, уселась в кресло, она тяжело, часто дышала,
  как после бега на длинную дистанцию. Илья Никитич поймал ее испуганный
  напряженный взгляд.
  
  - Ваш муж учился с Бутейко в одном классе. Они дружили или нет? - спросил
  он спокойным,