нежным сукном дорогого
  пиджака, - я ведь догадываюсь, зачем тебе нужен мой всемогущий Мальцев.
  Неделю назад на тебя всерьез наехала налоговая полиция. Ты стал как-то
  слишком уж резво мухлевать с пиратскими компакт-дисками, кому-то
  недоплатил, кого-то обидел, и тебе сейчас позарез надо подружиться с
  Дмитрием Владимировичем. Но ты не учел главного. С такими, как ты, мой
  Мальцев не дружит. Он жутко добропорядочный. Он даже смотреть не станет в
  твою сторону. Но вот если я его попрошу тебе помочь, если с умным видом
  поболтаю о милосердии, о сострадании, тогда у тебя, свинья, появится шанс.
  Маленький, слабенький, но единственный твой шансик".
  
  - Варь, кофе твой стынет, - бармен подвинул ей чашечку, щелкнул зажигалкой,
  заметив, что она вертит в пальцах сигарету.
  
  Еще месяц назад этот юный, свежий, но уже совершенно гнилой изнутри
  лакейчик никак не хотел запомнить, какой она любит кофе. Не эспрессо, не
  капучино, а настоящий, по-восточному, сваренный на раскаленном песке. Три
  ложки кофе и две сахару на крошечную турку. Два зернышка кордамона. Ровно
  два, не больше и не меньше. Но теперь мальчик наконец усвоил ее вкусы.
  Делал все, как нужно, без всяких просьб и напоминаний. Рядом с чашкой
  обязательно ставил вазочку с поджаренным пресным миндалем.
  
  На