ачу, собственный кабинет в
  каком-нибудь министерстве, секретаря, шофера и так далее. В принципе ничего
  дурного в этих желаниях нет, но если они осуществляются, человек начинает
  относиться к самому себе с таким восторгом и трепетом, что для иных чувств
  в его душе просто не остается места.
  
  В первые годы жена для Дмитрия Владимировича была боевым товарищем. Они
  вместе делали карьеру. Но ему не доставало жесткой провинциальной хватки.
  Он был коренным москвичом, в молодости все не мог избавиться от
  интеллигентской рефлексии, которая никак не способствует продвижению вверх
  по служебной лестнице. Дмитрии Владимирович не поспевал за стремительным
  карьерным ростом супруги. Это стало его раздражать, сначала слегка, потом
  всерьез. На седьмом году совместной жизни его уже бесило все. Каждый жест
  сановной супруги, каждый взгляд, начальственные хамские интонации,
  плебейский апломб, жесткость суждений. Как только подрос их сын, они
  развелись.
  
  - Она слышала и видела только себя, - говорил Мальцев о своей первой жене,
  - и поэтому жить с ней было невозможно.
  
  Вторая его избранница оказалась полной противоположностью первой. Тихая
  москвичка, пухленькая, инфантильная, с нежным голоском и без всяких
  амбиций. Она готова была стать настоящим ангелом-хранителем