лочила
  с собой за руку сонную маленькую Лизу с двумя косичками, которые всегда
  расплетались по дороге в детский сад.
  
  - В следующий раз ты будешь сама причесываться, - говорила бабушка, на бегу
  завязывая капроновые ленты бантиками, - и вообще, человек все в этой жизни
  обязан делать самостоятельно.
  
  В четыре года Лиза умела застилать свою постель, одевалась и раздевалась
  без посторонней помощи, причем всегда знала, где лежат ее маечки, носочки,
  носовые платочки и не изводила бабушку вопросами. Без всяких напоминаний
  чистила гуталином свои ботинки и зубным порошком белые матерчатые туфельки.
  
  Летом Лизу иногда забирала на дачу сестра покойного дедушки тетя Клава.
  Лиза любила старый двухэтажный деревянный дом с большой застекленной
  верандой. Участок в десять соток казался ей Целым миром, там шуршали крылья
  бабочек, звенели крошечные комариные скрипки, стрекотали кузнечики, в
  малиннике у забора злая крапива охраняла дымчато-рубиновые нежные ягоды. В
  конце июля над плотной темной зеленью кустарника кружил сизый одуванчиковый
  снег.
  
  Лиза знала, что до революции на этом месте находилось дворянское имение
  Батурино. Там, где участок сливался с дубовой рощей, у болотца, сохранился
  круглый каменный остов беседки.
  
  Бабушка Надежда приезжала на дачу