на всю
  жизнь запомнила, какое у нее было при этом лицо.
  
  В Москве родители не задерживались надолго, а если такое случалось, то
  двухкомнатная маленькая квартира в Новых Черемушках за неделю превращалась
  в филиал геологической экспедиции. Посреди комнаты раскладывалась палатка,
  мама, сидя на полу, латала ее суровыми нитками. В соседней комнате папа
  чинил байдарку. Приходили бородатые юноши в грубых свитерах,
  спортивно-туристического вида девушки курили на балконе. Все время кто-то
  играл на гитаре и пел песни про тайгу. Не хватало только костерка на кухне.
  Маленькая Лиза просилась назад, к бабушке.
  
  Родители плохо чувствовали себя в городе. Они легко справлялись с бытовыми
  проблемами в полевых условиях. Там, в степях Казахстана, на Камчатке и
  Куриалах, в восточносибирской тайге они умели разжигать костры одной
  спичкой, раскладывать палатку под проливным дождем за десять минут, строить
  непромокаемые шалаши из ельника, скручивать котелки из бересты и кипятить в
  них воду, жечь чагу, спасаясь от комаров и гнуса.
  
  В Москве становилось проблемой мытье посуды, поход в гастроном
  приравнивался к подвигу. Они не вылезали из своей спортивно-полевой
  униформы. Китайские кеды, трикотажные треники с вытянутыми коленками,
  тельняшки, куртки-штормовки. Зимой