тилетний интеллектуал был молчалив, широк в плечах, смотрел на Лизу
  снисходительно и нежно, обращался с ней как с маленьким балованным
  ребенком. Никто на свете, включая маму папу и бабушку, никогда, даже в
  самом раннем детстве, не видел в ней ребенка.
  
  Через несколько дней после знакомства они засиделись в музейном архиве до
  закрытия, В пустых гулких залах не было ни души.
  
  - Давайте перекусим и продолжим, - -сказал он и вытащил из портфеля пакет с
  бутербродами. Их было всего четыре, и все с колбасным сыром, который Лиза с
  детства терпеть не могла. Михаил Генрихович тут же понял это по выражению
  ее
  
  лица, хотя она была уверена, что не подала виду.
  
  - Не любите колбасный? - спросил он очень серьезно, как о чем-то важном и
  значительном.
  
  - Нет, - призналась Лиза, - не люблю.
  
  - А какой вам нравится?
  
  - Швейцарский. С большими дырками, но он бывает только в заказах и в
  закрытых буфетах.
  
  Михаил Генрихович тонким ножиком вырезал в ломтике сыра несколько
  аккуратных круглых дырок и протянул бутерброд Лизе:
  
  - Пожалуйста. Вот вам швейцарский.
  
  Лиза почувствовала, что в ближайшие несколько лет вряд ли встретит кого-то
  лучше, чем он, и ничуть не удивилась, когда Михаил Генрихович предложил ей
  выйти за него замуж. Он сначала предложил это,