па отморозил ноги и руки
  в казахской степи, в маленькой районной больничке Павлу Сергеевичу
  ампутировали правую кисть и левую ступню. В Москве удалое сделать протезы,
  но жизнь казалась конченой, постаревший геолог-инвалид жестоко запил. Мама
  сначала проявляла чудеса любви и героизма, ухаживая за ним, спасая его от
  глубокой депрессии и надвигающегося хронического алкоголизма, но не
  выдержала, попыталась уйти к другому человеку, однако вскоре вернулась к
  папе и стала пить вместе с ним.
  
  Лиза обошла всех известных и неизвестных наркологов Москвы, прочитала груды
  медицинской литературы, через полгода могла бы сдать экстерном экзамен по
  наркологии, однако из огромного количества усвоенной информации сделала
  единственный вывод: родителям ее помочь невозможно. Логика проста, как
  мычание. Человек может бросить пить, но только если сам захочет. Родители
  бросать не хотели.
  
  Мама опускалась быстрее, чем папа. Квартира в Черемушках превратилась в
  вонючий сарай. Пьяная мама ползала по брезентовым клочьям истлевшей
  палатки, в руке ее дрожала толстая иголка, она старательно штопала, латала,
  протыкала иглой прогорклый воздух. Папа с "беломориной", прилипшей намертво
  к нижней губе, левой рукой пощипывал струны треснутой гитары и напевал
  что-то невнятное про