е небо над тайгой.
  
  Лиза оставляла сумки с продуктами и молча уходила. Все рушилось, невидимый
  канат под ее ногами обрывался. Она летела в пропасть, и некому было
  подхватить ее. Михаил Генрихович дорожил ею как ровным, надежным,
  самостоятельным человеком, "товарищем по семье", который никогда не дерзнет
  нарушить его покой своими проблемами. Сын Витя был еще совсем маленький. А
  близких друзей, перед которыми не стыдно расплакаться, она так и не нажила.
  
  Боль пульсировала внутри, как звуковая волна при экстренной посадке
  реактивного самолета. От боли звенели барабанные перепонки, распухало
  сердце. Лиза продолжала жить на автопилоте, не позволяя себе расслабиться
  ни на минуту. Ничего не изменилось в ней, она была все так же
  работоспособна, обязательна, приветлива. Только иногда взгляд ее застывал,
  как будто леденел. Голубые глаза становились почти белыми, смотрели в точку
  и ничего не видели, кроме мрака у хаоса.
  
  Витя подрос, он был умным развитым мальчиком, в четыре года знал все буквы
  в пять читал по слогам. В 1988-м Михаил Генрихович уволился из музея, легко
  и быстро освоил компьютер. Он в совершенстве владел английским и немецким,
  устроился на работу в только что открывшуюся российско-австрийскую
  компьютерную фирму, стал получать приличные