возмущен. В ювелирном магазине точно такие сережки с изумрудами
  стоили семьсот пятьдесят баксов.
  
  Конечно, магазин - это другое дело, однако обидно ведь. Тем более обидно за
  перстень. Он старинный, камень в нем здоровый, настоящий изумруд, к тому же
  вокруг мелкие алмазы, и золото семьсот пятидесятой пробы, он специально
  дома в лупу разглядел. А если еще учесть браслет золотой с эмалью, цепочку
  золотую, то пятьсот за все это жутко мало.
  
  Однако крутиться с этой ювелиркой тоже нельзя. Надо сбыть поскорей, и все
  дела.
  
  - Ладно, давай назад мою ювелирку, и я пошел, - буркнул Вова, надеясь, что
  мужик накинет хотя бы полсотни.
  
  - Твою? - хитро прищурился бородатый.
  
  - А чью же, блин? - возмутился Мухин,
  
  - Ладно, пятьсот, без базара.
  
  - Шестьсот. - Вова чувствовал,-хватит уже торговаться. Этот мужик в
  заледенелом "жигуленке" на площади у Белорусского вокзала может сейчас
  запросто сдать его в ментовку, и тогда полный финиш. Однако жалко было
  самого себя до слез.
  
  - Вон, видишь, под навесом у метро два лейтенанта чебуреки едят? -
  Бородатый, зажав украшения в кулаке, высунулся из окошка машины. - Давай их
  позовем и спросим, на сколько твои цапки потянут, не в смысле баксов, в
  смысле срока.
  
  "Ну, влип по-черному..." - Вова тоскливо взглянул