тельно слушал и никогда не перебивал.
  
  Когда случился августовский кризис, Клима в Москве не было, и Вова ужасно
  боялся, что больше он не появится. Многие зарубежные фирмы сворачивали свои
  дела в России. Вова не знал, какие именно у Клима здесь дела, но
  догадывался, что весьма серьезные. Клим ездил не на джипе, не на "мерее", а
  на обыкновенном "жигуле-шестерке", причем с московским номером. Он намекнул
  Вове, что это такая конспирация. А что касается татуировок, двух перстней
  на среднем и безымянном пальцах правой руки, так это детская дурь. Хотелось
  быть крутым в тринадцать лет. Надо бы вывести, да все некогда.
  
  Вова сильно нервничал после - августа, растолстел до невозможности,
  помрачнел так, что лицо стало свинцовым, как грозовая туча. Связь с Климом
  была односторонней, оставалось только ждать и надеяться.
  
  И надежды оправдались. Клим появился в конце октября. Вова обрадовался ему,
  как родному, стал рассказывать, какие новости у его приятелей, у Анисимова
  и Бутейко. Клим в свою очередь поделился с Вовой планами на ближайшее
  будущее.
  
  Заварились такие крутые дела, что у Мухина дух захватывало, как на вершине
  "чертова колеса" в парке Горького. Однако Вова головы не потерял, свет
  грядущих больших денег не ослепил его. В шкатулке, где лежали