адочно-счастливой
  улыбке, которая была совершенно неуместна, ибо речь шла о вещах серьезных и
  печальных, о нестабильности рубля и дефиците бюджета.
  
  Вместо привычной телестудии, вместо объектива камеры и солидного
  собеседника за студийным столом она видела перед собой Юрия Ивановича, как
  он сидит у телевизора, и всей кожей чувствовала, как он на нее смотрит, как
  ждет, когда закончится эфир.
  
  - Вы были очаровательны, Лиза, - заявил после эфира старый финансист и
  церемонно поцеловал ей руку, - знаете, в вас появилось что-то совсем новое.
  Глазки заблестели по-особенному.
  
  Впервые за многие годы к ней обратился по имени совершенно чужой человек,
  впервые скользнула в интонации игривая снисходительность. Так принято
  общаться с хорошенькими молоденькими секретаршами. И еще ей показалось, что
  все, кто находился в павильоне - администратор, операторы, осветители, -
  уставились на нее с нехорошим любопытством.
  
  Была бы она легкомысленней и хитрей, сумела бы прокрутить этот странный
  период своей жизни в убыстренном легком ритме тайного романа, как это
  делают тысячи женщин. При чем здесь муж, дети, работа? Ну да, любовь,
  страсть, с кем не бывает? Зачем же делать из этого трагедию? Живи и
  радуйся, только научись врать половчее - мужу, детям, любовнику,