ас забыла, от усталости. Простите, Анатолий
  Григорьевич, я действительно очень устала и хочу спать. Не могли бы вы уйти
  к себе? - Лиза резко выдернула руку, отступила к окну. Красавченко
  плюхнулся в кресло, вальяжно закинул ногу на ногу.
  
  - Елизавета Павловна, ну вы же взрослая, сдержанная, хорошо воспитанная
  дама. Что с вами? Откуда такой тон? Разве я вас чем-то обидел? Давайте
  спокойно посидим, минут пятнадцать, не больше, выпьем что-нибудь, и я сразу
  уйду. Честное слово.
  
  - Ну ладно, - вздохнула Лиза, - если вы так хотите пообщаться, мы можем
  спуститься в бар на седьмом этаже. Он открыт круглосуточно.
  
  - Зачем? Все необходимое есть в номерах. Разрешите? - не дожидаясь ответа,
  Красавченко поднялся с кресла, откинул крышку бара. - Чего вам налить?
  Коньяк, виски, сухое рейнское вино...
  
  - Я же говорила, что не пью, и вообще, должна заметить, Анатолий
  Григорьевич, что для дипломата вы ведете себя несколько странно. Бар, между
  прочим, платный. Коньяк очень дорогой.
  
  - А, вы об этом? Не волнуйтесь, я оплачу ваш счет за пользование баром. Так
  что же будем пить? Нам с вами непременно надо выпить за удачу. За
  счастливую звезду, под которой вы родились. Я не сказал вам вчера, когда мы
  сидели в кондитерской, что квартал красных фонарей не только