атка, в которой еще
  недавно жил их сын Артем, светский лев, тусовщик, любитель одеваться у
  Версаче, от родительской ничем не отличалась. Новенький японский телевизор
  с видеомагнитофоном и компактный, довольно дорогой музыкальный центр резко
  выделялись на фоне унылой опрятной нищеты.
  
  Кассеты с интервью хранились в специальных коробках. Все они были
  подписаны, на каждой стояла дата и фамилия собеседника Бутейко.
  
  - Елена Петровна, вы не возражаете, если я заберу их на некоторое время? -
  спросил Илья Никитич.
  
  - Пожалуйста, я не возражаю, хотя совершенно не понимаю, зачем вам все это
  нужно.
  
  - Что именно?
  
  - Допросы, обыски, изъятие кассет с интервью. Вам как будто делать нечего.
  
  Столько дел нераскрытых, столько преступников на свободе гуляет, а вы
  тратите время на то, что ясно без всяких усилий. Не понимаю, - она повела
  полными плечами, как будто даже кокетливо, и опять сверкнули в улыбке
  белоснежные зубы.
  
  - Елена Петровна, когда речь идет о таком серьезном деле, как умышленное
  убийство, необходимо знать все совершенно точно. Нельзя ошибиться, - устало
  объяснил Бородин.
  
  Он перекладывал кассеты в свой портфель, попутно читая надписи. Попадалось
  много знакомых фамилий. Бутейко брал интервью у известных эстрадных певцов,
  продюсеров,