все больше, чувствовала себя все хуже, а чем человек
  взвинченной, тем он слабей, тем проще им манипулировать. Она уже успела
  несколько раз задать простой и логичный вопрос:
  
  - Что вам от меня надо?
  
  - Внимания и уважения, - отвечал он бархатным елейным голосом.
  
  - Это не серьезно. Давайте конкретней чего вы хотите? - Лиза отошла от окна
  уселась в кресло напротив Красавченко Шок прошел. Мозги прочистились. "А
  вообще, - подумала она, - для реального шантажа слишком глупо и дешево. И
  весь он со своими ухаживаниями, намеками глубокомысленными замечаниями
  какой-то ненатуральный, пластмассовый, как штампованная китайская игрушка.
  Однако почему-то он ведь привязался ко мне. Хотелось бы знать почему. Надо
  спокойно дождаться, когда он наконец сам выскажет свои требования. Надо
  дать ему возможность сделать хоть один серьезный ход. Это может быть
  опасно, но иных вариантов нет. Пока я просто ничего не понимаю".
  
  - Я вас внимательно слушаю, Анатолий Григорьевич.
  
  - Я уже сказал, мне надо поговорить с вами. Мне надо, чтобы вы соизволили
  обратить на меня внимание, чтобы вы услышали меня.
  
  - Ну вот, говорите. Я вся внимание.
  
  - В наше время людям все тяжелее докричаться друг до друга, никто не хочет
  слушать ближнего, только самого себя. - Он вздохнул