полумрак, горел только маленький ночник под зеленым
  абажуром. На миг графу показалось, что у камина в старинном вольтеровском
  кресле притаилась прозрачная тень прабабушки.
  
  "После венчания ты приколешь на платье своей молодой красавицы жены
  брошь-орхидею. Платиновые тонкие лепестки с топазовыми каплями росы, листья
  из удлиненных изумрудов, а в центре будет сиять алмаз "Павел". И красавица
  жена тебя никогда не разлюбит. Вы будете жить долго и счастливо в разумном,
  милосердном, прогрессивном двадцатом веке".
  
  Платиновые лепестки были закреплены подвижно и чуть подрагивали на ладони.
  Топазы влажно светились в полумраке, изумруды казались почти черными.
  Искусно ограненный алмаз "Павел" разбрасывал вокруг себя лучи, тонкие и
  острые, как иглы. Казалось, кристалл впитывает весь свет, который есть в
  комнате. Граф, как бывало в детстве, поднес камень совсем близко к глазам и
  увидел множество нежных маленьких радуг.
  
  "Черт, ведь если продать, можно заплатить хотя бы часть долгов, - мелькнуло
  у него в голове, - а возможно, и все долги. Я ведь не пытался оценить
  брошь, я никому ее не показывал. Вероятно, она страшно дорого стоит.
  Прабабушка так просила на смертном одре никогда не продавать "Павла", так
  просила... Однако что же теперь? Купчиха Болякина?