ые документы таким образом, что в случае развода граф оставался
  нищим как церковная мышь.
  
  Во сне Елизавета Павловна замерзла, Но проснуться не могла. Холод вошел в
  сон вместе с воем ветра и мерным стуком капель о стекло. Ветер выл уже не
  за окном гостиницы, не в Монреале, а в старинной дубовой роще, в
  подмосковном поселке Батурине.
  
  Кончался сентябрь, он был дождливым, и опавшие листья быстро теряли
  нарядный желто-оранжевый окрас, безобразно темнели, гнили, тяжелый дождь и
  резиновые сапоги редких дачников втаптывали их в мягкий суглинок.
  
  В двухэтажном доме у рощи давно жили чужие люди.
  
  Огромный, в двадцать соток участок в элитарном подмосковном поселке
  "Батурине" был еще в сталинские времена выделен дедушке за особые заслуги в
  развитии советской науки. Дедушка завещал дачу жене и сестре, на равных
  правах. Перед смертью он просил, чтобы дом и участок не делили пополам,
  жили как настоящая семья, все вместе. Он по наивности своей надеялся, что
  сложные отношения между его любимой женой и не менее любимой сестрой
  как-нибудь наладятся на свежем воздухе, за круглым семейным столом. Но
  ничего не наладилось. Бабушка Надежда на дачу почти не ездила, она была
  городским человеком, ее раздражали комары, общий холодильник, общий
  умывальник на улице,