долларов.
  
  - Правильно, - кивнул Красавченко, - ничего удивительного, все
  коллекционеры сумасшедшие. Ими движет придурь, безумие.
  
  Павел Владимирович хрипло откашлялся и, стараясь не глядеть собеседнику в
  глаза, равнодушно произнес:
  
  - Ну что ж, в этом есть своя логика. Почему же ты с самого начала не
  отказался участвовать в этом безумии?
  
  - Да кто же откажется от живых денег? К тому же в начале все выглядело
  вполне разумно. Я взялся выполнить обычную для себя работу, проверить круг
  людей, которые могут владеть информацией. Я этим занимался много раз. С
  моей стороны не было ни одного прокола. Но сейчас, когда мы оказались в
  тупике, я понял, что сама идея этой операции абсурдна, и у мне странно, как
  вы не этого не понимаете. Мы с вами, два нормальных человека, два
  профессионала, идем на поводу у сумасшедшего, ищем иголку в стоге сена. Мы
  никогда не найдем этот несчастный камень. Я не могу рисковать ради какой-то
  брошки, пусть даже она стоит миллион долларов. Это ведь все равно не мой
  миллион.
  
  - Ты что, хочешь выйти из игры?
  
  - Ни в коем случае. Зачем же расставаться с больным человеком, который
  готов сорить деньгами? - Красавченко уже расправился с говядиной, доедал
  последние, самые поджаристые ломтики французского картофеля, никак не