Это тебе
  не старика-сторожа отравить. Там, понятно, кроме меня, свидетелей нет, а я,
  конечно, буду молчать. Но как только ты сунешься к Беляевой со своим
  шантажом, она просто подаст в суд, и тебя посадят.
  
  - За что же? - Красавченко недоуменно вскинул брови. - За любовь? Ну да, я
  воспылал страстью к ней и не скрываю этого. Чувство мое оказалось взаимным,
  я счастлив и горд. Но я не виноват, что какая-то мразь засняла нас скрытой
  камерой. Что же делать, если мы живем в такое кошмарное, циничное время?
  Вообще, все, что касается Елизаветы Павловны, - это мои проблемы. От вас
  мне нужна информация о заказчике. Для того чтобы передать ему свои условия,
  мне надо с ним как-то связаться. Пока я могу сделать это только с вашей
  помощью.
  
  - А я все гадаю, почему ты вдруг так щедро делишься со мной своими
  наполеоновскими планами.
  
  - Короче, вы согласны мне помочь? - Красавченко взглянул на часы. - Времени
  мало, я должен успеть к перерыву между совещаниями. Я должен сегодня
  обязательно показаться на глаза Елизавете Павловне, а то она заскучает,
  забеспокоится. Я предлагаю вам пятнадцать процентов от каждой выплаты.
  Согласны?
  
  - Сколько ты собираешься попросить у нашего заказчика?
  
  - Для начала сто тысяч. Дальше видно будет.
  
  - Ладно, уговорил. Идея,