всей ее гнусности, в общем не так и плоха. Как
  ты верно заметил, кто же откажется от живых денег? Но только не пятнадцать,
  а двадцать пять;
  
  - Двадцать.
  
  - Не мелочись. Жадным везет меньше.
  
  - Двадцать пять, или выходи на заказчика сам.
  
  - Черт с вами, договорились. Почему вы улыбаетесь?
  
  - Я? Так. Настроение хорошее с утра. Солнышко светит, небо голубое.
  
  - Разве? По-моему, сегодня пасмурно и сыплет противный мокрый снег.
  
  - Это здесь, в Монреале. А в Москве ясно, солнечно, легкий морозец. Я
  мысленно уже дома.
  
  Они расплатились и вышли из кафе. Павел Владимирович нырнул в антикварную
  лавку, которая находилась тут же, за соседней дверью. Разглядывая столовое
  серебро позапрошлого века, он то и дело косился на огромное наклонное
  зеркало. Оно было расположено таким образом, что отражало всю площадь перед
  гостиницей. Павел Владимирович дождался, пока высокая широкоплечая фигура
  пересечет площадь, исчезнет за гостиничными дверьми, и только потом
  выскочил из антикварной лавки, свернул за угол, добежал до маленькой
  платной стоянки, где оставил машину.
  
  Руки его дрожали, он никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Белый
  "форд", взятый напрокат в день приезда, отчаянно засигналил. У Павла
  Владимировича заныло сердце.
  
  "Не хватало