Она заканчивала школу и собиралась поступать во ВГИК, на актерское
  отделение. После затяжных холодов в середине марта наконец потеплело,
  выглянуло первое весеннее солнышко. Она отправилась погулять по центру,
  зашла в Детский мир, купила себе отличные босоножки, чешские, на небольшом
  удобном каблучке, и причем очень дешево.
  
  У нее было замечательное настроение, она улыбнулась собственному отражению
  в огромном зеркале между стеклянными дверьми магазина и поймала такой
  восхищенный, такой теплый мужской взгляд, что улыбнулась еще раз, но уже не
  самой себе, а стройному интеллигентному брюнету с усиками.
  
  Сколько раз за эти четыре года она видела во сне его лицо, такое
  симпатичное, Гладкое, и представляла, как расползаются живые ткани, как они
  стекают с костей, и череп обнажается, вместо глаз зияют черные дыры. Такое
  происходило с фашистами в фильме Спилберга, когда вскрыли Ковчег, и оттуда
  стали выплывать прозрачные грозные ангелы. Они смотрели в лица злодеев, и
  взгляды их были как сама смерть.
  
  Ну что стоило тогда, четыре года назад, пролететь хотя бы одному ангелу над
  Кузнецким Мостом, над Лубянской площадью, над гулом автомобильной пробки и
  пестрой равнодушной толпой? Наверняка под грозным ангельским взглядом
  любезный молодой человек по имени