лер слышал впервые и никаких хризантем не заказывал,
  однако постарался на всякий случай скрыть удивление. Она поцеловала его еще
  раз, уже в губы, и в этот момент послышалось легкое покашливание.
  
  - Вам что, милейший? - Граф чуть отстранился от Клер и увидел в дверях
  гостиной плечистого ухмыляющегося верзилу, которого узнал в ту же минуту.
  Это был Андрюха, личный шофер купца Болякина.
  
  - Извольте одеться, ваше сиятельство. Тихон Тихонович велели доставить вас
  к нему в контору, - сказал шофер ни на кого не глядя, - прошу прощения,
  мамзель, - -он козырнул по-военному, развернулся на каблуках и вышел вон.
  
  - Ты завтра же подаешь в отставку и отправляешься в Болякино, - сообщил
  Тихон Тихонович, не поздоровавшись и даже не предлагая сесть, - я хочу
  наследников, а пока ты в Москве забавляешься с мамзелями, внуков мне не
  видать, как своих ушей.
  
  - Позвольте, сударь, что за тон?! - Граф вспыхнул, но постарался взять себя
  в руки, уселся в кресло и закурил папиросу. - Я готов говорить с вами,
  Тихон Тихонович, но не здесь и не в таком тоне, - добавил он чуть тише.
  
  - Говорить будем здесь и сейчас, каким тоном - мое дело, а папироску изволь
  загасить. Я дыму не терплю, - он пододвинул графу пустую мраморную
  чернильницу вместо пепельницы. Граф не просто