е, однако
  продать не позволю. Такие вещи должны оставаться в семье. Все, Миша, иди и
  хорошо подумай, кто ты: граф: честный семьянин, либо нумерованный арестант
  в долговой тюрьме. Третьего-то не дано, ваше сиятельство. - Он сочувственно
  подмигнул, нацепил пенсне на мясистый нос и углубился в чтение бумаг.
  
  Ночью граф стрелялся, но пистолет дал осечку. Утром он подал в отставку, а
  через неделю переехал к жене в Болякино.
  
  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  
  Артем Бутейко действительно успел наговорить много гадостей за свою
  короткую жизнь. Илья Никитич прослушивал кассеты с интервью и поражался
  бестактности вопросов, а главное, не понимал, кому все это интересно.
  
  - Значит, первый в жизни оргазм ты испытал в детском саду? - звучал на
  пленке высокий монотонный голос Бутейко.
  
  - Да. Нянька мыла пол, был тихий час, она наклонилась, я видел прямо перед
  собой огромный женский зад, туго обтянутый тонким халатом, - звучал в ответ
  голос известного эстрадного певца.
  
  - Как ты можешь описать свои физиологические ощущения?
  
  - Это был кайф! - стало слышно, как несколько человек засмеялись, то есть
  они беседовали вовсе не наедине. Певец отвечал охотно, вопросы его не
  смущали, ему нравилось рассказывать о самом себе что угодно. - Во мне все
  раскрывалось навстречу