не вылезала из запасников музея, занималась научными исследованиями,
  работала с аспирантами-искусствоведами, писала очередную книгу. Кроме того,
  к ней постоянно обращались за консультациями коллекционеры, новые русские,
  которые вкладывали деньги в произведения искусства, а также сыщики с
  Петровки, таможенники, словом, все, кому требовалось мнение специалиста по
  портретной живописи. При этом она любила пожаловаться на слабое здоровье, и
  на вопрос "как вы себя чувствуете", отвечала: "Ох, не спрашивайте. Ужасно.
  Вчера еле доковыляла до Консерватории, там Кисин исполнял Скрябина,
  пришлось идти. А куда денешься? Нельзя же такое пропустить!"
  
  - Так что, Илюша, у тебя опять сексуальный маньяк? - поинтересовалась Лидия
  Николаевна, когда Илья Никитич сел за стол.
  
  - Нет. У меня на этот раз убийство журналиста.
  
  - А, ну тогда понятно, почему там звучали такие медицинские откровения.
  Теперь модно вываливать на публику самые интимные подробности. Тебе сколько
  котлет положить?
  
  - Три. Они маленькие.
  
  - Скажи, пожалуйста, журналист газетный или телевизионный?
  
  - Универсальный. Мама, давай сначала поедим, - улыбнулся он, накладывая
  себе в тарелку квашеную капусту, - ты же сама говорила, что от этого может
  испортиться аппетит.
  
  - Ах, универсальный?