алостях графа благоразумный отец ей не
  докладывал. Отставку она приветствовала, но довольно вяло:
  
  - Вот и слава Богу, Мишенька. Нечего тебе в этом департаменте штаны
  протирать, дел по хозяйству много, я одна не справляюсь.
  
  Пока перестраивали дом, жить приходилось во флигеле. Там, кроме гостиной и
  столовой, было всего три жилые комнаты. Самая маленькая стала кабинетом
  графа. Туда он перевез свой секретер с потаенным ящичком, в котором лежала
  шкатулка с брошью.
  
  С утра до вечера Ирина Тихоновна была занята важными делами. Она
  пересчитывала постельное белье, серебряные ложки, инспектировала состояние
  китайского кофейного сервиза, рассматривая чашечки и блюдечки на свет, нет
  ли трещин. Ее чрезвычайно занимало количество крупы и лапши в кладовке,
  часами она обсуждала подробности обеденного меню с кухаркой, снимала пробы
  с борща и сырого котлетного фарша.
  
  Граф знал совершенно точно, что жизнь его кончена, и убеждался в этом
  каждое утро, когда видел свою жену в халате и папильотках. Ирина Тихоновна
  шумно, со стоном, зевала, шаркала по жарко натопленным комнатам флигеля.
  
  - Нет, я отлично помню, что оставался еще помолотый кофе в кофемолке, а ты
  сыплешь новые зерна! - кричала она кухарке. - Это называется сливки? Да они
  совершенно синие, одна