а.
  
  Ее высокий, удивительно громкий голос отдавался в душе графа болезненным
  эхом.
  
  - Ты, Федор, мерзавец и вор! Я совсем недавно давала тебе полтинник на
  новую лопату! - летел визгливый крик с крыльца. - Нет, ты покажи, покажи
  мне черенок, Я хочу видеть, что именно там сломалось!
  
  За завтраком она поглощала вареные яйца, свиную колбасу и сладкие сайки с
  маслом, оттопырив пухлый мизинец, пила чай с блюдечка, с характерным
  громким присвистом. Лицо ее краснело, над верхней губой выступал бисерный
  пот и поблескивал в темных усиках. Граф жевал сухой калач, прихлебывал
  жидкий кофе и старался не поднимать глаз от газеты, но все равно вместо
  строк видел перед собой громадное, багровое, блестящее от испарины лицо
  супруги, которое заполняло все пространство столовой.
  
  Иногда они вместе выезжали в Москву, но исключительно за важными
  хозяйственными покупками. О театрах, о кинематографе, о художественных
  выставках Ирина слышать не желала, начинала обстоятельно рассуждать об
  упадке нравов, всеобщем безбожии и разврате. Один только звук ее голоса
  действовал на графа так болезнен что ему проще было согласиться с любой
  чушью, которую она несла, отказаться от всего на свете, лишь бы замолчала.
  
  Единственным приятелем графа стал владелец соседнего имения,